Пятница, 21.07.2017, 01:39

Казачий Дон - Донская Русь - Казачий Воронеж-Казак Дон

Мы должны показать врагам,
что помышляем не о жизни,
но о чести и славе России.

Вихрь-Атаман Матвей Иванович Платов

Империя Игоря Дьякова
Категории раздела






История казачества

Казачий Центр
http://kazak-center.ru

Наш опрос
Вы считаете Воронеж казачьим городом?
Всего ответов: 165
Гардва
Славянское радио
Маслов
Елань-Казак
Империя Игоря Дьякова
15 Казачий кавалерийский корпус
За Русское Дело
Святорус
Казачий Воронеж
За рубежом
Долголет - Доктор Нина
Академия Тринитаризма
javascript://
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Записи блога

[13.11.2013]

Кодекс Чести Русского Офицера
Комментариев:2

[31.08.2013]

О методах войны
Комментариев:1

[31.08.2013]

Казачья правда
Комментариев:1

[12.08.2013]

Плохо иметь англосакса врагом...
Комментариев:0

Статьи

[22.11.2013]

Джон Кеннеди - Русский - Казак!
Комментарии:0

[18.11.2013]

Битва за воду
Комментарии:1

[16.11.2013]

Сетецентричная война, часть 3
Комментарии:1

[16.11.2013]

Сетецентричная война, часть 2
Комментарии:0

[16.11.2013]

Сетецентричная война, часть1
Комментарии:0

Каталог статей

Главная » Статьи » Казаки сегодня » Аналитика

Сетецентричная война, часть1

И.А. Козырев
Сетецентричная война


 

Известна формула «хочешь мира – готовься к войне». Она была актуальной всегда. Но сегодня, с переходом в постиндустриальный век, эта формула резко усложнилась. Появился совершенно новый тип войны - сетецентричная война (net-centricwarfare, СЦВ). Соответственно этому должна изменить и формула. Интересно – как? Пока ясно, что если все предыдущие войны были классическими, происходили в режиме «то ли будет, то ли нет» и велись военными средствами, то СЦВ сегодня ведется постоянно и мирными средствами. Это означает - готовиться всегда поздно, уже поздно. Тогда как быть? В чем тут главная фишка? Попробуем разобраться…



Небольшая вводная

Тема сетецентричной войны (net-centricwarfare,СЦВ) оказывается к каждому из нас ближе и глубже, чем это может показаться не первый взгляд. Не будет большим преувеличением сказать, что в душе и сердце человека находятся не только любовь и Бог, на которые указывал Иисус, но и центр СЦВ тоже. Она только по форме техническая и информационно-психологическая, но по содержанию – метафизическая, вплотную подошедшая к самой сущности человека. Если искусственный интеллект призван во многом заменить ум человека и его способность принимать решения, зачипировать его биологическую ткань (антропологию), то СЦВ призвана зачипировать ментальными кодами и через это забрать уже душу человека1. СЦВ выступает на том же поприще, что культура, идеология и религия, и пытается их перехватить на себя. Именно поэтому она может вестись и ведется только в режиме non-stop.

Есть такая связка смыслов «человек – постиндустриальная цивилизация – СЦВ». Здесь каждое связано с другим. Это означает, что мы не все поймем про современного человека, если не определимся с новой постиндустриальной эпохой и СЦВ в ней. Точно также ничего не поймем в СЦВ, если ограничимся в ее рассмотрении чисто математическими, информационными и военными аспектами, не увидев все это в метафизическом аспекте, сфокусированном на человеке. И многого не поймем в постиндустриализме, если не разберемся с СЦВ как формой перехода к нему и уже запущенной в действие его ключевой практикой. СЦВ концентрировано выражает свою эпоху – постиндустриализм, и уже поэтому не может быть сведена только к военному аспекту.

Выражение: «Если вы не хотите заняться политикой, то она займется вами» - оказывается верным и по отношению к СЦВ. От нее невозможно укрыться и не стать ее участником – пассивным или активным. Причем, активность и пассивность тут – понятия условные. Можно быть ее активным участником по форме – каким-нибудь протестным лидером, но при этом быть по сути пассивным – игрушкой в руках кукловодов СЦВ. И, наоборот, быть пассивным в смысле СЦВ, абсолютно неподдающимся ее «чарам» (инструментарию), например, за счет устойчивости своего образа жизни и мыслей, но именно поэтому быть способным ей активно противостоять, обладать иммунитетом. Всякое место, которое непробиваемо, уже своим фактом активно в попытках его пробить. 

Будучи информационной и тотальной, СЦВ как бы разлита в воздухе– она общий контекст во всем. И каждый в этом контексте живет. Сознает он это или нет. Нет выбора не находиться в СЦВ, не участвовать, есть только выбор – в каком качестве?

Ответ на этот вопрос неизбежно выводит на выбор своего образа жизни и мыслей в постиндустриальной эпохе. Вся глубина коллизии состоит в том, что вызов делается как бы извне, угроза внешняя, но отвечать, прежде всего, нужно самому себе и ответ направлять вовнутрь, а не вовне. Спасение, как всегда, в душе – из нее растут все силы, все образы, вся иррациональная природа асимметричного ответа в СЦВ.


Тема войны

И все же есть смысл еще раз спросить себя, а зачем нам обсуждать тему войны – не лучше ли оставить это профессионалам: науке, военным, политикам? Не лучше ли сосредоточиться каждому на своем? 

За то, чтобы нам, гражданским людям, не погружаться в военную тему, в качестве аргументов обычно выдвигают: на нас никто не собирается нападать, у нас есть ядерное оружие и этим угроза снимается, это специфичная тема и в ней нужно разбираться профессионально. Наконец, самый важный аргумент –меня это не касается и никак не может коснуться.

Аргументами за то, чтобы, наоборот, интересовать военной темой, являются: тема войны всегда присутствовала в жизни человечества – своим фактом; тем, что по-своему формировала культуру, этику, понятие долга и героизма, добра и зла; причины войны сегодня остаются и даже возрастают (грядет постиндустриальный передел мира, сибирские закрома будут разыграны между Китаем и США, будут предприняты меры по снижению численности человечества, будет осуществлен нетократический переход к неорабству); всегда была верна максима «хочешь мира, готовься к войне»; в священных текстах предсказан Армагеддон (битва конца) как условие перехода в Новые времена. 

Тема войны важна и в таком аспекте: внешний механизм развала СССР в «холодной войне» может быть воспроизведен и для окончательного расчленения России («Перестройки-2»). СЦВ тут будет использована по полной программе.

Наконец, есть войны частные (все те, которые изучает военная наука и история) и войны метафизические (борьбы «океана и суши», Добра и Зла, Бога и Дьявола). Войны частные – те, которые могли и не происходить, хотя и случились. Войны метафизические – идут все время (non-stop) и на сегодня не отменяемы. Войны частные есть формы проявления войн метафизических. Войны метафизические направлены на захват пространства (материального, виртуального и духовного) и времени (будущего). Все остальные по отношению к ним – частный способ их исполнения и конкретизации по составу захваченных ресурсов. 

Промежуточное положение занимают войны религиозные. Они несут значительную мировоззренческую, метафизическую составляющую, но, тем не менее, есть орудие в руках жреческой касты – единственного полноценного бенефициара нынешнего мироустройства.

Тогда индивидуальный выбор каждого человека состоит из 3-х моментов:

  1. видеть или не видеть всю глубину (вложенность и сущность) современной, постиндустриальной войны
  2. предполагать или отрицать ее возможность для страны и самого себя
  3. брать или не брать на себя ответственность за участие в ней.

Выбрать для себя ответы тут могут помочь две вещи – факты и более широкий (полный) взгляд на войну. Так, есть официальные документы Госдепа США, директивы, подписанные президентом США, явно обозначающие военные намерения, и есть конкретные действия, их подтверждающие. 

Более широкий взгляд на войну уравнивает ее с мирной жизнью. Предельно это звучит так: мир и война есть одно и тоже в своей глубинной основе. Повседневная мирная жизнь несет начатки очередной войны, и уже поэтому мы в войне. Крайности сходятся.

Поясню эту мысль. Война есть чья-то победа и чье-то поражение. Соответственно этому существует искусство победы и механизм проигрыша как две стороны одной медали. И война возможна тогда, когда возможен неуспех у противника. Неуспех – в самом широком его понимании – есть глубинная основа войны, самой ее возможности. Всякий потенциальный или фактический неуспех есть возможность проигрыша в войне. Поэтому техника войны есть зеркальное отражении техники неуспеха.

Поэтому самое широкое понимание и описание неуспеха выводит нас на понимание будущего проигрыша – в конкуренции, в войне. Например, всякое отклонение от Идеала, моральной нормы, табу и т.п. ведет к моральному, духовно-волевому проигрышу в войне, к отсутствию благоприятствованию в бизнесе и конкуренции, в творчестве. Отклонение от экономической эффективности есть условие проигрыша в рыночной конкуренции, в экономическом потенциале в войне. И так далее. 

В пределе: самый широкий неуспех – это неустроенность собственной жизни. Человека или государства. Именно это приближает широкий взгляд на войнук повседневности и мирному времени. Поэтому самым общим мотивом, который упрощает выбор – признавать или не признавать для себя влияние СЦВ, - является именно такое понимание войны: война – это проигрыш2. Именно на этом и построены все скрытые техники СЦВ.


Какие вопросы поднимает СЦВ

Тема СЦВ поднимает целый ряд глубинных вопросов, ответы на которые помогают понять, почему она возможна. Например, такие темы: демократия как одно из условий СЦВ и ее успешности; личные свободы, примат прав человека и успешность СЦВ; мировоззрение и образ жизни каждого и успешность СЦВ. Или СЦВ как форма развития цивилизации. И другие.В целом труднее найти явления жизни, которые бы не вовлекались в СЦВ – прямо или косвенно. Именно это и делает ее комплексным явлением.

Так, с демократией СЦВ пересекается следующим образом. Демократия, по факту происходящего сегодня, есть результат манипулирования населением властью административной (публичной) и финансовой (скрытой). Никакого серьезного влияния население ни на что не оказывает. Разве что только через недовольство. Поэтому сегодня истинным инструментом влияния масс на власть является недовольство – статистически обнаруживаемое (рейтинги, опросы) или выраженное в волнениях любого рода – демонстрациях, погромах, революциях. Но недовольство – это то, чем легче всего манипулировать. Вот и получается замкнутый круг – мирный ты или не мирный, но тобой все равно манипулируют. Самый яркий пример успешной манипуляции недовольством – это наша перестройка.

Поэтому с демократией СЦВ пересекается через (а) информационно-психологические технологии влияния на выбор людей и (б) через использование демократии как ширмы и инструмента вскрытия чьей-либо независимости - человека, компании, государства. В самих этих воздействиях нет ничего предосудительного: вся наша жизнь построена на этом же – или мы влияем, или на нас влияют. Следовательно, дело состоит в целях, в степени и открытости такого влияния, что и делает его элементом СЦВ.

С темой цивилизации СЦВ связана таким образом. Любая война и подготовка к ней есть специфическая форма развития цивилизации. Как показала история – развития и светского, и религиозного. Мы ее так не привыкли рассматривать, но это так. 

В философском плане тоже не все просто: мы не ценили бы жизнь, если бы не было смерти (вспомните публичную лекцию уже больного Стива Джобса, который сказал, что главное и великое изобретение Жизни, это Смерть). Мы не знали бы добра, если бы не было зла. В паре познаются любовь и ненависть, верность и предательство, свет и тьма. Все. Поэтому и важен вопрос – чему новому нас учит СЦВ?

Пока же ясно ее главное отличие от всех других типов войн. Если раньше воющие стороны были цивилизационно сопоставимы и воевали относительно одинаковыми средствами, то сегодня СЦВ есть война за счет различия в цивилизационных уровня развития и его углубления этого различия. 

Другие прикладные направления, которые мы с пользой для себя можем извлечь из темы СЦВ, это:

  1. характеристики постиндустриального общества
  2. понимание цивилизационных протооснов в XXI веке, в постиндустриализме
  3. новые модели управления
  4. новые технологии, прежде всего, образования целостности – структуры, процесса, синергии
  5. понимание развития в условиях быстрых изменений и неопределенности, в том числе в условиях хаоса
  6. новые социальные основания системы разделения труда.

Таким образом, тема СЦВ оказывается достаточно интересной и по-своему лакмусовой для понимания постиндустриализма. И совершенно отдельным вопросом является определить, насколько Россия интеллектуально готова к СЦВ – можем ли мы говорить об аналитической безопасности России?


СЦВ и аналитическая безопасность России

Общеупотребительным является мнение (диагноз) о том, что аналитика в нашей стране крайне недостаточна. Обобщенно это выражается в следующем: (а) аналитика сегодня не развита научно и методологически; (б) используется часто конъюктурно как со стороны заказчика, так и со стороны исполнителя; (в) Россия все чаще проигрывает в современных сетецентричных войнах, куда аналитика вмонтирована основным звеном; (г) аналитика обслуживает не российские, но чужие геополитические интересы (не ориентирована стратегически). Без расшивки каждого пункта невозможно результативно продвинуться – ни в развитии, ни в применении аналитики. Образно выражаясь, Россия сегодня аналитически больна и несостоятельна. 

Аналитическая расфокусированность России есть элемент «мутной воды», в которой ее удачливые организаторы «ловят свою рыбку». Другой элемент расфокусированности – невозможность гражданского общества сосредоточиться на своем единстве, внутреннем и внешнем. 

Можно выделить ряд направлений, в которых аналитическое отставание России наиболее очевидно и существенно:

  • современные сетецентричные войны
  • выбор и обоснование собственного цивилизационного пути развития, Русского геополитического проекта – выбор и аналитическая защита собственного места в XXI веке
  • футуристические (прогнозные) разработки уровня форсайта
  • аналитическая поддержка системы управления государством на всех уровнях.

Но аналогично тому, как должны быть военная, экономическая, продовольственная, медицинская и прочие виды безопасности, должна быть и аналитическая безопасность страны в СЦВ. Необходимо поставить такую задачу срочно и в полный рост. При этом нужно будет учесть следующее:

  1. аналитика должна будет научиться работать с контекстными системами (эгрегорами, мемами и т.п.), которые обладают качествами непреодолимой силы и поэтому – самостоятельного и скрытого активного начала. В линейном времени по отношению к ним можно проявлять свою волю (выбор, ум), в циклическом – подчиниться (следование, усиление ими, разум);
  2. виртуальная среда становится моделирующей реальность и поведение человека, позволяет ускорять события, но и ставит ловушки собственному восприятию – порождает иллюзию рациональности, тогда как мир становится все более синтетическим – рациональным и иррациональным. Поэтому аналитика должна будет научиться работать с когнитивом – переводом инкогнито в когнито;
  3. сильным трендом становится умение работать со стихиями – «управляемый хаос» и рынок, которые техниками синергии в резонансе переводятся минимальными усилиями (1+1=3) в выбранное состояние, в том числе в состояние ориентированной на себя среды (сети). Аналитика должна уметь определять точки бифуркации и ценностных смыслов, позволяющих управлять Будущим и стоимостью и эластичностью собственных активов по влиянию на них. Всегда нужен выход за рамки субъекта, и тогда важен «анализ продления во вне»;
  4. растут роль и разнообразие форм деловой и интеллектуальной меритократии (власти авторитета, а не должности, положения) и пульсация деловых форм, коротких циклов жизни компаний и проектов, собранных по принципу adhoc. Аналитика должна начать обслуживать и эти мейнстримы тоже;
  5. ключевым активом в XXI веке станут способность работать со смыслами и Будущим. Они – главные объекты новой аналитики.

Система аналитической деятельности страны должна в себя включать: структуру, генерирующую государственный заказ на сводную и проблемную аналитику; структуру генераторов аналитики («аналитических генераторов»); структуру централизации информационных потоков; различные потоки информации; коммуникационную инфраструктуру; структуру аналитического образования.

Привычно думать, что безопасность – это что-то на уровне страны. Но это не так, особенно для случая СЦВ. Нужно говорить, как минимум, о 3-х уровнях аналитической безопасности России – на уровне человека, на уровне страны (власти) и в связке «власть – население». Тогда под аналитической безопасностью страны нужно понимать:

    • способность каждого человека страны отличать истинное от неистинного, правду от лжи, свое национальное от наносного и т.д. (способность каждого к истинному различению, ментальная разблокировка);
    • наличие положительной ситуации, когда население не отторгает власть и то, что исходит от нее (контекст доверия власти и элите, аналитическая разблокировка);
    • способность страны к самостоятельной аналитической деятельности (самодостаточность аналитической системы страны);
    • на основе этого - к аналитической поддержке геополитического (пассионарного) проекта страны в современном мире (проектная и мировоззренческая аналитика);
    • к аналитической борьбе – своевременному распознованию и противодействию внешней аналитической диверсии и нападению (аналитической дезинформации),
    • к аналитической защите - сокрытию и защите собственной аналитической работы (системы) и информации (аналитическая иммунная система);
    • к воспроизводству и развитию аналитических ресурсов (активов) страны – интеллектуальных, культурных, материальных и информационных.

Главная поражающая способность СЦВ – это доходить до ума и сердца каждого человека, минуя аналитические и рефлексивные преграды. Поэтому человек, личность – самый главный рубеж СЦВ. Именно здесь сходятся метафизические, иррациональные и рациональные выигрыши и проигрыши СЦВ, само будущее.XXI век просто привносит сюда новые аспекты и делает все тотально применимым для СЦВ.


К определению сетецентричной войны и выигрыша в ней

Современные типы войн носят различные, но близкие определения – информационные, информационно-психологические, сетевые, сетецентричные (net-centricwarfare), управленческие. Сейчас не будем разбираться в их различии, но остановимся на сетецентричном типе войны, полагая, что он включает в себя все остальные, служит их формой выражения и реализации, и наоборот, вмонтирован в них как частный случай. При желании и выбранном угле зрения может увидеть и то, и другое. По большому счету, суть сетецентричных войн от этого не изменится и не может быть уменьшена на что-либо из перечисленного.

Все существующее понимание СЦВ в России (наиболее полно оно представлено в материалах специализированного журнала «Информационная безопасность»3) можно свести к следующему:

  1. в понимании, в создании инфраструктуры и освоении техник ведения СЦВ Россия существенно отстает от Запада, в первую очередь, от США – даже трудно точно сказать, на сколько шагов мы отстали и как быстро увеличивается разрыв;
  2. осознание и научные разработки в области СЦВ в России преимущественно рефлексивны и не проактивны – формируются как защитные и ответные действия (противодействие), в логике «догоним и перегоним Запад», оставаясь в фарватере западной парадигмы ее понимания и осуществления. Но известно, догоняющий тут – не догонит (опыт СССР это показал);
  3. самыми неразработанными теоретическими частями СЦВ являются ее метафизическая сторона и понимание постиндустриального общества, т.е. наиболее фундаментальные основы СЦВ, которые одновременно являются и ее «результатами победы», основным призом.

Как итог: в России не ставится задача выигрыша в СЦВ (не проиграть бы), тем более не ставится задача асимметричного ответа – выигрыша на совершенно иных, своих собственных основаниях. И я полагаю, что отсутствие такой постановки на выигрыш и на его аналитическое обеспечение, есть главная причина того, что Россия будет и дальше проигрывать в СЦВ, и мы можем потерять страну. 

Причем, выиграть тут означает не результат агрессии, как это всегда ассоциируется со словом «война».


Выиграть – это вести себя так, что СЦВ против России станет проигрышной или невозможной. 

Эффект защиты тут – вторичен, автоматичен и есть следствие другого поведения, а не противоатаки.


Формула выигрыша России в СЦВ должна быть двухсоставной:


ВЫИГРЫШ В СЦВ =

Симметричная Технологическая и Информационная Основа +

Асимметричная Мировоззренческая Основа



Россия отстает в каждой из составляющих формулы: в элементной базе средств связи и информационных систем, в их алгоритмике, в наличии независимого аналога Интернета (Китай его создает), в коммерческом распространении ГЛОНАС и т.д. Но более всего – в своей мировоззренческой основе и идеологии. Именно последнее фундаментально лишает Россию шансов на выигрыш. 

Можно сказать и так: Россия сегодня ментально не готова к СЦВ и выигрышу в ней. Ментальная проблема входа в сетецентричные войны состоит в следующем:

  1. в стереотипах - нет должного осознания того, что с переходом в постиндустриализм существенно меняются все базовые представления о бытии в целом. Понимание и практики войны также кардинально меняются, но мы в России пока кардинально не мыслим;
  2. в стереотипном взгляде на управление и способ любой соорганизации людей исключительно как на информационной основе. Но есть и другая, безинформационная основа – матрица общих ценностей и картина мира, - позволяющая параллельно, синхронно и независимо приходить к согласованным действиям при любых изменениях;
  3. в ментальной установке на объективизацию всего и вся (следствие рациональной науки) – на восприятие всего как внешнего, тогда как с переходом в виртуальный век внешнее все более зависит от внутреннего, субъективного;
  4. в ментальном перерождении и вырождении - потери своих культурных кодов, разрушении своих архетипов и истории, в вестернизации;
  5. как следствие всего этого, в недооценке СЦВ как принципиально нового типа войны.

Прокомментируем последнее утверждение. Ошибочно сводить СЦВ только к ее информационной составляющей, возможностям обрабатывать гигантские объемы данных, выстраивать бесструктурные субъекты или сводить ее к особым матмоделям борьбы и принятия решений. Вместе с этим в СЦВ нужно видеть и такие ее о новые признаки:

  1. если все предыдущие типы войн были относительно симметричными – воевали однотипным оружием, различие сводилось к превосходству в численности, мощи и тактики, то СЦВ – это война между различными уровнями цивилизационного развития противников, когда определяющим становится именно цивилизационное превосходство;
  2. именно это определяет то, что СЦВ ведется не столько военными средствами, сколько мирными – поэтому им трудно противостоять: они вписаны в легальные инструменты управления, демократии, культуры, СМИ, образования и т.д. Это делает их неотличимыми и неотделяемыми от обыденной жизни и поэтому крайне эффективным средством манипулирования;
  3. СЦВ ведется в режиме нон-стоп и на все 360 градусов – против врагов и друзей. Она тотальна;
  4. если в предыдущих типах войн чтобы победить, нужно было воевать самому, лично (и поэтому быть героем), заходить для этого на территорию врага, то в СЦВ всего этого не требуется – извне перепрограммируется мышление и поведение «аборигенов» таким образом, что они сами разрушают свою страну и власть изнутри. Поэтому СЦВ – это сподвигание к саморазрушению и непротивлению;
  5. виртуализация - использование социальных технологий вкупе с информационными для достижения эффекта «чистых форм» (безоболоченных). Так как чистые формы обладают повышенной эффективностью и рядом преимуществ. Так, они: (а) внешне выглядя как бесструктурные; (б) обладают «радиационным свойством» - легко проникают сквозь структурные формы любой природы и функциональности (государственную границу, власть и др.); (в) основаны на сочетании процессов хаоса и упорядочения; (г) используют бинерные подходы, когда процессы концентрации обеспечивают не централизацией, а распределенностью и быстрой переструктуризацией на сетевой подложке за счет структурной подвижности и комбинации своих структурных форм4;
  6. эффект «призрачного субъекта» - принципиально необнаруживаемого субъекта, но который является субъектом не в привычном смысле, а как эффект взаимодействия 2-х противоборствующих субъектов и их 2-х зон сознания – рефлексивной и защищенной от рефлексии5. «Призрачные субъекты» образуют далее «призрачные сети»;
  7. СЦВ, как и любая война, есть действо по аккумуляции и направленному применению социальной энергии. Специфика тут состоит в характере этой энергии, способах аккумуляции, формах ее применения и управления. Если в истории мы имели мотивом к аккумуляции энергии материальный интерес, идеологию или необходимость защитить страну, то СЦВ использует сакральную энергию (надсущностных смыслов), конвертируя и маскируя ее уже в различные социальные формы (идеологические, сетевые и т.д.). Энергия в СЦВ – это энергия захвата Будущего, путей движения к нему.

Перейти к началу 2-й части



Источник: http://www.trinitas.ru/rus/doc/0009/001a/00091094.htm
Категория: Аналитика | Добавил: skif (16.11.2013)
Просмотров: 1327 | Теги: сетецентричная война | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: